Григорий Жуков / GregZ

Все это правда – даже если и не случилось на самом деле. Кен Кизи.

Созерцание истинной красоты всегда вызывает боль. А. П. Чехов.


Нет, не боль. Скорее, тоска. Тоска по ньютонианской вселенной. Вселенной, работающей как механизм. Вселенной, в которой автоматы душевнее людей, и люди бездушнее автоматов. Странный мир, в котором можно искать неведомое, передвигаясь по рельсам на заводном поезде. Путешествие по отмели. Прошел отлив, и ты идешь по сырому песку, глядя на остатки жизни, которая еще недавно кипела здесь.
Место действия – мифическая Евразия. Псевдоисторическое пространство. Реально, но, тем не менее, неявно существующее где-то в закоулках сознания сотен тысяч людей.
Поиск идеала. Идеального способа жизни.
Буржуазный покой и размеренность, внешне пристойные, но – порождающий войну, ложь и раздирающие душу противоречия. Наука. Жалкая, в своих попытках соответствовать былому величию. Выродившаяся, превратившаяся в пародию на саму себя. Наука, связанная с реальной жизнью лишь маленькими грехами и маленькими желаниями своих ничтожных служителей. Мечты о коммунизме, о счастье для всех. Мечты, породившие великие стройки и великое безумие.
А современный мир? Что может он противопоставить неумолимому ходу времени? Предложить очередную забаву? Люди стареют, отношения разваливаются, металл ржавеет. Где будут через пятьдесят лет победы в судах? Где будут любовь и измены? Где будет слава и популярность? Что останется? Иллюзии.
Может быть, поэтому, так бесконечно, до болезненности, красива вера в мечту? В то, что лежит за пределами всего этого бесконечно рационального, но все же безумного-безумного-безумного мира?
Маленький старичок, помешанный на мамонтах и механизмах – как вызов, как идея, не выдерживающая никакой критики, и все же – Мечта! Мечта, порожденная безумием, уставшей от самой себя функциональности. Мечта, неуместная, одним только фактом своего существования доказывающая свое право быть. И эта Мечта, если и не лучшее, то уж точно – самое красивое, что сумел породить двадцатый век.